Главная » 2020 » Май » 8 » На родину сообщили: пропал без вести
21:18
На родину сообщили: пропал без вести

В Книге памяти на странице 256 записано: «Рябинин Владимир Дмитриевич, 1925 г. рождения, погиб в бою 9.03.1945 г., захоронен в Польше». Всем смертям назло мой дедушка остался жив.

Моему дедушке Владимиру Дмитриевичу Рябинину в этом, юбилейном году Победы исполнилось бы 95 лет. За плечами ветерана труда, участника Великой Отечественной войны большая, сложная и достойная жизнь. Пожалуй, самую яркую страницу в его биографию вписало военное лихолетье, когда он прошагал рядом со смертью тысячи километров фронтовых дорог. Его грудь украшали ордена Отечественной войны I степени и Красной Звезды, медаль «За победу над Германией» и другие награды.

Родился мой дед в д. Смоленцево Советского района. Мама работала в колхозе, отец был каменщиком, мостил дороги. Трудное у деда было детство, в семье 4 детей, жили бедно, семья рано лишилась отца. Старшая сестра Клава после окончания пединститута была направлена в г. Сталинград на работу. И в скором времени мать вместе с детьми уезжает в Сталинград в поисках лучшей жизни. Там Володя с отличием окончил семилетку. В 1940 году поступил в ремесленное училище связи г. Сталинграда.

22 июня объявили, что началась война. Дедушка в короткое время окончил курсы телефонистов, и его мобилизовали на восстановительные работы. Дедушка вспоминал эпизод, когда, находясь на телефонном столбе на берегу Волги и ликвидируя неисправность, он наблюдал дуэль двух самолётов, нашего и немецкого. К сожалению, счастье оказалось не на стороне нашего лётчика, самолёт загорелся и, взорвавшись, ушёл под воду.

Взрывной волной столб тряхнуло, и дедушка оказался на земле. Спас страховочный пояс. Враг рвался к Волге, начались бомбёжки. 23 августа 1942 года в небе низко над землёй появились сотни самолётов противника, с чёрной свастикой, которые сбрасывали бомбы и листовки с обращениями: «Ростов я взял бомбёжкой, а в Сталинград войду с гармошкой». За день самолёты превратили город в руины. Горели дома, на улицах валялись трупы людей, не успевших спрятаться в бомбоубежищах. Люди в панике бежали кто куда. Это был настоящий ад.

Жить в Сталинграде становилось всё труднее и опаснее. Старшей сестре Клаве с двумя детьми представилась возможность эвакуироваться в тыл на пароходе по Волге. Теплым августовским днем вся семья и муж Клавы провожали их с речного вокзала в безопасную местность. Им долго махали рукой на прощанье, пока пароход не скрылся из виду. Но на следующий день пришло известие, что пароход атаковала вражеская авиация и он затонул вместе с пассажирами. Выходит, прощались с ними навсегда…

Оставаться в Сталинграде было небезопасно, и 17-летний юноша решил эвакуировать маму и младшего брата на родину, в Смоленцево. Добирались долго, голодали, попадали под бомбёжки. Но вот, наконец, через 11 месяцев скитаний они вернулись в родное Смоленцево. Устроив семью у знакомых, дедушка пошел в военкомат, где его призвали на военную службу.

Службу он начал в Казани. Здесь он окончил школу младших командиров – снайперов. Затем в г. Дзержинске Горьковской области учился воевать на самоходных установках СУ-76. Через некоторое время деда направили в танковое училище. Но внезапно приходит известие с родины, что от голода и болезней в возрасте 50 лет умерла мама. Обезумев от нахлынувшего горя, 18-летний юноша написал рапорт на фронт, чтобы мстить за смерть родных и близких. Майор Сундуков, заместитель командира полка, назвал его стремление подвигом и как родного сына провожал на фронт. В Нижнем Тагиле экипажу, где наводчиком значился дед, дали грозную «тридцатьчетвёрку», на броне которой было выведено: «На Берлин!» Дорога на фронт показалась нескончаемо длинной. В это время бои велись на территории Польши.

В ночь с третьего на четвёртое марта отдельный танковый батальон окопался в лесу Шварцвальд. Лес гудел тревожно и мрачно, вершины елей расплывались в тёмном облачном небе. И тут вдруг то в одном, то в другом месте разом закуковали кукушки. Что-то зловещее было в этом слаженном концерте: «Немцы! Окружают!» У комбата не было иного выхода. Только разведка боем могла вывести батальон из окружения. Выбор пал на взвод, где служил мой дед.

«Останетесь в живых – получите ордена», – напутствовал комбат танкистов, заглядывая в лицо каждому, словно стараясь запомнить. Понимал, что посылает на верную гибель, но выхода не было…

Три танка с автоматчиками на броне сходу ворвались в городок Наугард. Утюжили улицы до тех пор, пока со всех сторон не полыхнуло огнём и не загорелся танк командира. Огненный фонтан взметнулся высоко, осветив улицы. Владимир, прикрывая своих товарищей, бил и бил из своей пушки, ориентируясь по вспышкам выстрелов. Потом кончились снаряды. А в наушниках жёсткий голос комбата: «Вперёд! Приказываю – вперёд!» Набирая скорость, «тридцатьчетвёрка» снова двинулась, и тут что-то тяжёлое ударило в башню, машина вздрогнула и остановилась.

«Подбили», – промелькнула мысль. Владимир открыл люк и хотел выбраться наверх, но ему мешал радист. «Алёша, подожди, – крикнул юноша. – Обоим нам не выйти». Но тот не слушался. Тогда он уступил ему свою очередь. Наверху разорвался снаряд, ударило в ногу, обожгло лицо. Убитый наповал радист так и остался наполовину высунувшимся из люка. Превозмогая боль в ноге, Володя тяжело просунулся в запасной люк. Выбравшись из горящего танка, оценил обстановку. Из экипажа в живых остался один. Часы на левой руке показывали полночь. Совсем рядом заговорили по-немецки. Он схватил из кучи осколок стекла (их было много на мостовой), сжал в руке, превозмогая боль. По запястью тоненькой струйкой потекла кровь.

…Мощное «ура» вывело его из забытья. Какой-то пехотинец подбежал к нему: «Танкист, жив, пакет есть?» Юноша показал где искать. По дороге в медсамбат пехотинцы решили выбить укрепившихся на верхнем этаже здания немцев. А Володю оставили на первом этаже у выхода. Немцы, поняв, что попали в ловушку, предприняли последний штурм, чтобы покинуть дом. Это им удалось. Выбегая из здания, они перепрыгивали через раненого парня. Дедушка вспоминал, что от увиденного у него сердце ушло в пятки, и он лежал, не шелохнувшись. Подбежали пехотинцы: «Ты ещё жив? Держись, браток». От большой потери крови и всего увиденного он потерял сознание. Очнувшись в госпитале, попытался встать, но сестра ласково предупредила: «Сынок, как ты пойдёшь, ведь у тебя ноги-то нет». В госпитале он провёл 14 месяцев. У него отняли ногу, удалили один глаз, залечили обгоревшую руку. О победе он узнал в госпитале. А на родину послали известие: «Пропал без вести».

Вернулся домой 6 мая 1946 года инвалидом I группы, на костылях, без глаза, с контрактурой после ожога правой руки. В родном Смоленцеве дома не было, его ждал младший брат Борис. Пришёл в сельсовет просить квартиру, имел на это льготы, а председатель сельсовета с ехидной улыбкой: «Иди в колхоз, проси там, пусть тебе колхоз дом построит», как в песне. Не выдержали нервы у фронтовика. Ударил он по столу и вдребезги разбил настольное стекло. Чиновник вызвал наряд милиции, и Владимира отвезли в отделение, где предупредили: «Ты, герой, здесь не воюй, здесь тебе не фронт». Пришлось ему временно встать на квартиру с младшим братом в дом, где жила солдатская вдова с дочкой. Так прижились два одиночества, опалённые войной. Жена работала в столовой центральной районной больницы, а муж поступил в педучилище, после окончания которого работал во вспомогательной школе г. Советска, а после её перевода в Арбаж заканчивал трудовую деятельность там.

Вместе с бабушкой, Рябининой Анной Ивановной, воспитали дочку и трёх сыновей. Младший, мой папа Александр Владимирович, работает в Ильинской средней школе учителем физкультуры. У дедушки с бабушкой 6 внуков и 5 правнуков.

64 года прожили они с бабушкой в старом доме, в котором она его приютила в далёком 1946 году.

30 марта, за неделю до его 80-летия, в ворота дома неожиданно постучали. На пороге появился улыбающийся офицер военкомата Сергей Анатольевич Софронов. Он тепло поздравил деда с наступающим Днём Победы и вручил ему орден Красной Звезды и удостоверение, подписанное В. Путиным. 60 лет искала награда солдата. Сдержал своё слово комбат гвардии капитан Калашников, посылавший танкистов на боевое задание.

Дедушки не стало 16 ноября 2011 года, он похоронен на кладбище г. Советска. Мы, внуки и правнуки, говорим: «Спасибо Деду за Победу!»


Максим Рябинин.
Этот и другие материалы читайте в газете НВВ №19 от 08.05.2020 г.
(Советск, Пижанка, Лебяжье, Верхошижемье, Арбаж).

Категория: Советск | Просмотров: 355 | Добавил: Alex_Spacon | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0

Перед тем, как комментировать,
настоятельно рекомендуем принять к сведению
«Правила размещения комментариев»

avatar

Защита от СПАМА и БОТОВ!
В
ведите код безопасности (CAPTCHA):